Иск о диффамации из-за ответов Gemini дошёл до дискавери

Что произошло

В декабре 2023 года Роберт Старбак обнаружил, что Bard выдаёт о нём ложь — связывает с «известным белым супремасистом» и по запросу приводит доводы в пользу его казни; сам Bard сообщил, что делает это с октября 2023 года. Старбак писал об этом в X, отмечая корпоративные аккаунты Google, Сундара Пичаи и руководителей ИИ-подразделений. Сотрудница Google переписывалась с ним, а в феврале 2024 года написала, что помочь не смогла и уволилась. 31 июля и 12 августа 2025 года юридический департамент Google получил письменные уведомления. 24 июля 2026 года суд отказал Google в прекращении дела целиком.

Google спорила по двум элементам диффамации — публикации и actual malice (стороны согласились, что Старбак — публичная фигура). По публикации суд отказался требовать от истца «указывать конкретные и детальные обстоятельства, при которых тысячи или миллионы читателей прочли клеветнические утверждения»: это вышло бы за пределы обычного стандарта пледирования. Достаточным признан вывод, что ложь получил хоть кто-то из 2,8 млн уникальных пользователей, о которых сообщил сам ИИ Google, плюс двое незнакомцев, подошедших к Старбаку лично.

Дисклеймеры Google суд отказался учитывать: они не описаны в иске и не приложены, «вопрос об их объёме и действии уместно рассматривать позже». Суд развёл дело с Walters v. OpenAI (Джорджия, 2025), где отказ прошёл на стадии summary judgment при доказанном дисклеймере и отсутствии данных о том, что кто-то в OpenAI мог знать о ложности вывода. Здесь же истец утверждает «намеренно сконструированную» предвзятость и то, что предупреждал компанию до появления спорных ответов, а Google ничего не сделала.

Ущерб суд принял в форме эмоционального вреда по праву Теннесси (West v. Media General), не требуя доказательств репутационных потерь на этой стадии. Дело переходит в дискавери — там и будут разбираться прежние аргументы Google о дисклеймерах и о том, был ли спорный вывод спровоцирован самим пользователем.

Почему это важно

• Дисклеймер в интерфейсе — не иммунитет. Чтобы он сработал, ответчику нужно доказать, какой именно текст, насколько заметно и кому показывался в момент спорного ответа; на стадии прекращения дела суд эту фактуру просто не смотрит.
• Претензия в юридический департамент становится ключевым документом. После уведомления о конкретной лжи бездействие компании превращается в довод об actual malice — входящие жалобы на выводы модели надо обрабатывать как юридический инцидент, а не как обращение в поддержку.
• Истцу больше не нужно называть поимённо всех, кто увидел ответ ИИ: суд отказался вводить для «диффамации массовым тиражом» повышенный стандарт описания получателей.
• Ответы модели о самой себе («я разослал это 2,8 млн пользователей») суд на этой стадии засчитал как факт. Опровергать такие утверждения придётся логами и телеметрией, и хранить их нужно заранее.